К концу 3-го дня пребывания в Ришикеше я почувствовала себя курортницей на минеральных водах (ну и дура – прим. Автора несколькими днями позже).
Первоначальная идея попробовать йогу в одном из ашрамов угасла в силу объективных обстоятельств: у меня не было столько времени, чтоб заниматься этим всеръез. А несеръезно я б чувствовала себя идиоткой на гимнастике. Однажды за обедом я услышала за соседним столиком русскую речь и, жадно прислушиваясь, ознакомилась с впечатлениями о занятиях йогой из уст соотечественника. Мужчина с горящим взором рассказывал про разные асаны, которые они разучивали. А тем, у кого не получалось, наставники связывал ремнями конечности, чтоб привести их в нужную асану.
Вообразив себя в такой ситуации, я ужаснулась и решила, что БДСМ мы будем практиковать в другом месте, но не в ашраме.
В общем, я ощущала, как что-то подталкивает меня в спину. Утром 6го дня наметила уехать в Гаурикунд, а потом уж в Кедарнатх – место паломничества сотен тысяч индусов.
Почему Кедарнатх? Кто ж его знает. Во-первых, он в горах – 3500м высоты, а я никогда не была так высоко. Во-вторых, там храм 8го века, построенный в честь Шивы, бога созидательного разрушения. В этом месте, говорят, Шива оставил след, упав на землю в образе быка, спасаясь от каких-то злодеев. Созидательное разрушение – это то, что надо.
Вечером накануне отъезда я пыталась узнать, найдется ли кто желающий, чтоб отвезти меня с рюкзаком на автостанцию в рань раннюю. В Lonely Planet было написано, что автобусы начинают ходить с 3 ч ночи, и я решила не терять времени. Хозяин Ганготри Плаза сосватал мне соседа с мопедом, договорились на 3ч ночи (-1.5ч по Москве).
Я собрала вещи и попыталась заснуть. До полуночи попытки были тщетными, так как индийская молодежь хором распевала песни и что-то то ли взрывала, то ли роняла мотоцикл на бетонный пол со второго этажа – звуки были похожие. Я вообще заметила, что в местных бюджетных отелях постоянно кто-то что-то роняет тяжелое. Даже не знаю, как это объяснить.
В 3ч ночи ровно выхожу из отеля – ни души, если не считать меня. Улицы мертвы, лишь иногда скрипят незапертые двери, и раздается похрапывание с веранд.
Сосед с мопедом, видимо, тоже спит. А я из тех людей, которые если уж что решили, то выпьют обязательно. Делать нечего: сняла серьги, убрала под бандану волосы – авось сойду за мачо. Вооружившсь до зубов металлическим моноподом Манфротто двинулась в сторону автостанции, это около 7км.
По пути надо было пересечь мост Лакшман Джула. Подхожу к нему темень, воет ветрище, внизу рокочет невидимый Ганг. Подвесной мост выглядит как-то ненадёжно и воспринимается как символ между двух огней на берегах. Решилась – пошла по мосту, и вот посреди меня обгоняет тень. От неожиданности я так испугалась, что взмахнула моноподом и чуть не зарычала. Оказалось – две собаки. Одна обогнала меня, вторая же не успела – почтительно замерла за левым плечом, не шевельнется…
Перешла через мост, иду в гору, пыхчу под рюкзаком. Поднявшись пару сотен метров в гору, понимаю, что не узнаю окрестности – днем все как-то выглядело по-другому и не так далеко до автодороги.
Вот только заблудиться еще не хватало – в ночи и с рюкзаками! Скрепя сердце, спускаюсь к мосту – вдруг пропустила поворот на какую-то другую дорогу? Внизу вдруг открывается дверца одной припаркованной машины и оттуда вылазит сонный мужик: «Мэм?» Оказалось, таксист. Я рассталась с 200 рупиями поехала на такси.
На вокзале же вовсю кипит жизнь: стоят ряды автобусов, тусуются какие-то люди, стоят тележки с едой и чаем. Меня прям из такси подхватили под белы рученьки и проводили к автобусу на Гаурикунд. Я запихала рюкзак в пыльный багажник и уселась ждать, когда набьется полный салон, пока что только половина.
Через полтора часа наконец двинулись в путь. О дороге сразу за Ришикешем можно сказать, что это скорее тропа шириной с 1 автобус. Как там разъезжается встречный транспорт – для меня загадка.
Выяснилось, что в обязанности кондуктора помимо обилечивания и обеспечения наполняемости салона входит также и помощь в протискивании автобуса в узких местах. Так, в одном месте образовалась пробка: с обеих сторон скопилось примерно по 10-15 штук разнообразного транспорта, так как не могли разъехаться 2 грузовика. Повыскакивали кондукторы изо всех автобусов и ну рулить: с однй стороны гора впритирку, с другой – пропасть без ограждения. Как-то разъехались.
Поглядев на такие дела, я дождалась, как рассветет, и написала краткое завещание на английском: «мол, нашедшему просьба выслать карты памяти из фотоаппарата по такому-то адресу в Москве». Думаю, если сгинуть мне в Гималайской пропасти, то пусть хоть фотографическая память обо мне родным останется.
Зато красота вокруг – невероятная. Дорога идет вдоль долины, на дне которой катит свои оливковые воды Ганг. На другом краю – нежно-зеленый бок горы. На фоне золотистого рассветного неба – точеные силуэты гималайских вершин. В голове вертится только: «А! Гималаи. А! Гималаи».
Там, где образовалась пробка, впервые выглянули из-за своих зеленых собратьев белые остроконечные пики гималайских гигантов. Тут уж осталось только оно слово: «Ом!».
Проезжали города Девапраяг и Рурапраяг. Последний – это место, где сливаются Мандакини и Махаалакнанда, образуя Ганг. После Рудрапраяга дорога шла вдоль Мандакини, чьи воды – невероятно изумрудного цвета. До этого я была уверена, что реки бывают серыми и коричневыми.
В каждом городе кондуктор выскакивал из автобуса и начинал голосить скороговоркой: «Гурикун-Гурикун-Гаурикоонд!» А также увещевать и уговаривать. При малейшем проблеске согласия хватал багаж путников и волочил его в багажник автобуса, который закрывал потом на ключ.
Сиденья в автобусе были мягкие, но тесные. Спинки не откидываются, колени девать некуда. Чтоб сохранять вертикальное положение тела, требуется работа всех групп мышц тела. Налюбовавшись красотами, я пыталась поспать – все-таки путь неблизкий, около 10-12 часов. Но куда там! Автобус переваливается то с боку на бок, то с переда назад, то влево поворачивает на серпантине, то вправо, то резко тормозит. Чуть ослабил хватку или расслабился, тут же рискуешь скатиться с сиденья в проход или ткнуться носом в переднее кресло. В какой-то момент, проваливаясь в сон, чуть было не завопила в голос и по-русски: «Сейчас же прекратите издевательства! Дайте же человеку поспать!!!» Аж смешно стало, так и заснула на некоторое время.
Ехали ужасно долго – 165 км за 11 часов. Вдоль дороги растут всякие акации, какие-то кактусы и красавицы сосны с иглами сантиметров 30. Ближе к концу пути начались многочисленные водопады. Мандакини внизу становилась все уже и уже.
А я теряла счет времени и, отчаявшись когда-либо выбраться из чертова автобуса, задавалась вопросом: «Какого черта меня понесло в Кедарнатх? Я же даже неверующая!» Казалось, что чертов автобус – это мой личный ад и я теперь до конца вечности буду ездить в нем…
И вот наконец Гаурикунд. Временная горная деревня – 31 октября все жители спустятся вниз, и деревня вымрет до следующего сезона. Дома тут лезут друг на друга, улочки узкие – двум людям с трудом разойтись. По обочинам валяется мусор. Улицы полны мрачных людей в темных одеждах, идешь – все смотрят на тебя и провожают взглядом, никто не улыбается. По-английски не говорят, только хинди. Я там вообще онемела. Вдоль улицы одна за одной следуют каморки, без дверей и электричества, некоторые такие тесные, что в полный рост не встать. Там тоже сидят люди.
Около телевизора в какой-то лавке кучкуются люди и смотрят все подряд: игры Нинтендо, футбол, индийских танцовщиц. Номер в гостинице стоит 200 рупий, тут очень по-спартански, но хотя бы чисто. А так – душа нет, горячей воды нет. Делийский мобильник тут не ловится, интернета нет. Зато из окон моего номера можно смотреть на шумную Мандакини, спещащую на встречу с Махаалакнанды… Назавтра на 7ч утра я заарендовала лошадку – будем подниматься Кедарнатх.
