Топонимика, питаясь данными географии, лингвистики, истории, подчас и сама может дать ценный материал для этих наук. Так, топонимические материалы привлекаются для установления расселения и миграции народов в древности.
На территории Карелии исторически известными народами являются саамы (рус. яопь, лопари, кар. lappi, самоназвание saame, sabrne), карелы (др.-рус. корела, саам, karjel, самоназвание – karjalaisct (общее), livvikko, /ivgilcizel у карел-ливвиков, luudikuoi, luudikdl у каред-людиков), вепсы (др.-рус. весь, рус. вепсы, чудь, чухари, кайваны, кар. vepsa, самоназвание veps, beps, I'ud), русские (кар., вепс, vendlaized, ven(d), саам. ruoSSa). Для Карелии, однако, соответствующие этнотопонимы в целом малопоказатсльны в плане установления границ древнего расселения различных народов. Это обусловлено активными миграционными процессами, начало которых восходит, видимо, к концу I тыс. н.э. и которые протекали на протяжение всей письменной истории региона, а также – некоторыми особенностями в употреблении этнонимов локальными группами населения.
Но в Северном Приладожье есть группа любопытных в этом отношении названий. Это р. Кайнаоя, впадающая в оз. Кайназъярва (Кайновож) на р. Нялма в басе. Ведлозера, р. Кайновожа в басе. Тулмозера и ее приток Кайноваркоя. Более в Карелии топонимов с основой каин- (в отличие от кай(г) – из kaij, kaijang "чайка" и кайнос- из kadnnos "поворот") не встречается, за исключением Кайнулайненярви на р. Пистайоки в северо-западной Карелии (видимо, произошедшее от прозвища Kainulainen выходца из Северной Финляндии, см. ниже). С саам, kaijn "зимняя дорога в тундре" указанные названия связывать было бы ошибкой, ибо столь узкая локализация топонимов, содержащих географический термин, необъяснима. Однако чрезвычайно интересным кажется сопоставление с этнонимом Kainiu, которым именовали финских обитателей северо-восточной Приботнии карелы, а за ними – и русские в форме каяне, каяны (откуда и др.-рус. Каяно-море – Ботнический залив). Конечно, речь идет не о присутствии "настоящих" каянов-kainuu в Приладожье, а о том, что и здесь могло отразиться этническое именование, образованное по сходному принципу. Этимологически kainu(lalset) означает "нижние, низовые" (по относительному положению) либо "жители низин, низменностей" (по характеру местности): фин. kainu – "долина, низина". Действительно, к юго-востоку от указанных каин-топонимов начинается Олонецкая низменность (ср. с весьма правдоподобной гипотезой происхождения топонима Олонец от общефинской основы аlа "нижний").
Ландшафтный принцип этнономинации издавна присущ различным пародам, ср.: карелы (<балт. garja "гора") и хаме (<6алт. zemc4 "низина"), жемайгпы ("нижние") и аукштайты ("верхние"), марийцы горные и луговые, чуваши faipfiwi "верхние" и пннтри "нижние" (Д. Бубрих. Ямь и Карела. Из этнонимики и топонимики Восточной Европы // Бюлл. ЛОИКФУН. Л., 1929. Вып. 2. С. 4-6; Попов А.И. Названия народов СССР. Л., 1973; Агеева Р.А. Страны и народы: Происхождение названий. М., 1990).
Можно полагать, что в пашем случае именующей стороной были древние карелы, а именуемой – древние вепсы, летописная весь (отмстим, что в этом же районе (в басе. Тулемы) находится один из немногочисленных в Карелии топонимов с основой вепс-: Вепсяислампи). Именно в Северном Приладожье на рубеже 1-Й тысячелетий проходила, по археологическим и лингвистическим данным, граница между карелами и вепсами (Кочкуркина С.И. Археологические памятники корелы V-XV вв. М., 1981; Turunen A. Raja – Karjalan murteet ja vepsan kieli // Kale-valaseuran Vuosikirja. 1973. 53. P. 83-94). Надежных топонимических свидетельств этому пока не найдено, как считает И.И. Муллонен (Очерки вепсской топонимии. СПб, 1994. С. 126). Но, по нашим наблюдениям, именно к востоку от намеченной границы начинают встречаться топонимы, достоверно этимологизируемые как вепсские. Ближайшим крупным объектом с вепсским названием является озеро Вагатозеро (вариант – Ваагатозро) на р. Шуя, ср. с вепс, vauged "белый" (при карельском valget), что, судя по нашим личным наблюдениям, обусловлено характером грунта, придающим воде озера белесоватый оттенок, вместо обычного для реки коричневого. (Поблизости есть еще крупные объекты, вероятно, имеющие вепсские названия, например Ведлозеро и р. Видлица (основы Ведл-1Видп-1Водл- распространены исключительно на юго-востоке Карелии и в вепсском Межозерье), но они пока не получили конкретной достоверной этимологии.)
Возникает, однако, вопрос: насколько древними являются гидронимы, на основании которых мы делаем подобные выводы? Ведь поблизости от реконструируемой этнической границы в XVII веке пролегла граница государственная – между Россией и Шведской Финляндией. Мы видим здесь название Финский ручей, явно отражающее эту реалию. Что, если и каин-топонимы маркировали э(у позднейшую границу (хотя в то время устойчивым обозначением западных соседей у карел было ruotsi "шведы"')? К сожалению, в документах, предшествующих по времени заключению Столбовского мира, указанных названий нам не удалось найти. Топонимия данного района вообще довольно скудно представлена в ранних источниках, возможно, в силу его положения на слабозаселенной периферии новгородских погостов (Соломенского Водской пятины и Олонецкого Но эта кабинетная этимология противоречит реалиям меспюсти: "Местоположение погост сей вообще имеет каменистое" (Г.Р. Державин). Мы полагаем, что название Шуньга происходит из др.-фин. *surji (—«cap. suvf) "юг; лето", ср. с названием ближайшего крупного поселения Толвуя – из lalvi "зима".
В отношении же этимологии названия поселка Повенец (на северном берегу Онежского озера; известен с 1465 г.) записки Г.Р. Державина производят обратную Шуньге метаморфозу. В.А. Никонов выводит его из no-венец (венец – верх, бровка горы), да и герб Повенца содержит изображение гористого берега. Но вот что записал о Повенце олонецкий губернатор; "Местоположение оного ровное и болотистое". Это указывает на саам, ропп", уменьшительное ponnaz "топкое болото".
Мнимые погосты новгородской берестяной грамоты. Фрагмент текста берестяной грамоты № 24Н (1396 г.): "беють челомъ корила погоская кюлолаская и кюриеская" ее издатели трактуют так: "бъют челом карелы Кюлолакшского и Кирьяжского погостов". Однако в грамоте № 403 (XIV в.) названа деревня Погия (явно из *Pohja: фин., кар. pohja "конец залива"). Ее положение позволяют установить писцовые книги Водской пятины 1500 и 1571 гг.: группа деревень Погицы (Погоецы), Мензуева Погица, Аромяки Погецкая локализуется на северо-западном берегу Ладожского озера (около современного пос. Тиврула), в непосредственной близости от бывших поселений Кюлояакша и Киръяжа- Таким образом, грамота № 248 написана от имени карел, живущих в Поге (Погицах), Кюяомакше и Кирьнже, а о погостах там речь не идет.
В работе использованы следующие источники и литература: АКШ Соловецкого монастыря 1479-1571 гг. Л., 1988; Акты Соловецкою монастыря 1572-1584 гг. Л., 1990; Вигов М.В., Власова И.В. География сельского расселения Западного Поморья в XVI-XVII1 веках. М., 1974; Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.;Л., 1949; Эпштейн Е.М. Г.Р. Державин в Карелии. Петрозаводск, 1987; Переписная окладная книга по Новугороду Вотской пятины 7008 года // Временник МОИ ДР. 1852 Кн. 12; Писцовые книги Обонежскои пятины 1496 и 1563 гг. // Материалы по истории народов СССР. Л., 1930. Вьш.1; Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977-1983 гг.). М., 1986; Савич А.А. Соловецкая вотчина XV-XV1II в. Пермь, 1927; Самоквасов Д.Я.. Архивный материал. Новооткрытые документы помсстно-вотчинных учреждений Московского царства. М., 1905-1909. Т. 2; Харузин Н.Н. Русские лопари // Изв. ОЛЕАЭ при Моск. ун-те. М., 1890. Т. 66: Тр. этногр. отд.
