12. События XVII в. Завершение "исхода" Корелы на русские земли
На перевале от XVI к XVII в. Корела оказалась захвачена новым вихрем исторических событий.
Россия была на перепутье. Уже в эпоху Ивана IV Грозного ее потрясала жестокая социальная борьба. Вскоре разразился жесточайший социально-политический кризис (как говорили раньше – "смутное время"). Готовясь выйти на арену мировой истории как держава первой величины, Россия была, однако, временно ослаблена. Этим временным ослаблением стремились воспользоваться все враги России. Они начали бешеную интервенцию. В числе интервентов была Швеция.
Еще при Иване Грозном Швеция начала новый натиск на "Восточную страну". Запылала длившаяся десятки лет страшная война. Основная территория Корелы многократно выжигалась дотла. Kорелa гибла массами, находя убежища в лесах. На нее падала уже тень грядущей катастрофы. Тявзинский мир 1595 г., по которому Швеция получила в свое официальное обладание территорию по всем водам, стекающим в Ботнический залив, не создал мира. Огонь пылал вновь и вновь, меч почти не отдыхал. Беженцы из Корелы появились по всем путям, ведшим в Россию. Московские власти еще не знали, что делать с этим потоком. В моменты передышки делались даже попытки вернуть беженцев на оставленные места: было очень важно, чтобы на этих местах оставалось население, прославившее себя героическим сопротивлением Швеции. Но поток беженцев не прекращался. Он усиливался еще от того, что войны вызвали голод, распространившийся и за пределы театра военных действий, в Карелию, кроме южной ее части. Бежали и оттуда. Именно тогда первые беженцы появились в новгородских и тверских краях, прокладывая путь позднейшему "великому переселению", намечая возникновение современных так называемых калининских карел.
Когда социально-политический кризис в России достиг высшей точки, Швеция сумела проникнуть далеко за рубежи, которые до сих пор были для нее неприступны. Шведские войска шествовали даже по улицам Новгорода. Шведские отряды неистовствовали по всей Карелии, Северной, Средней и Южной, состязаясь с польско-литовскими отрядами. Что делалось на старых землях Корелы, трудно описать словами. Однако Россия вскоре стала вновь подниматься. Подготовляя стремительное контрнаступление, начавшееся менее, чем через сто лет, она сумела заключить мирные договоры, связанные, правда, с большими потерями, однако существенно ограничившие аппетиты интервентов. Пришлось уступить Швеции на время всю старую территорию Корелы да еще Ингерманландию, т. е. земли по Неве и Финскому за пиву, лишившись на время выхода к Балтийскому морю. Это печальное событие было оформлено Столбовским миром в 1617 г.
Та катастрофа, которая приближалась к Кореле, разразилась. У Корелы не осталось ни пяди старой ее территории, ее "гнездо" оказалось под пятой ненавистного врага.
Это был час великого испытания союза и дружбы Корелы с Россией. Корела героически выдержала это великое испытание. Она начала свое знаменитое "великое переселение". Она спасала свою освященную историей связь с Россией, свою "русскую закваску", которую так ненавидели шведы, свои русские имена, свой русский быт, свою русскую культуру. Имущество, кроме самого необходимого, бросалось на месте на разграбление. После прощания с родными могилами люди уезжали на новую жизнь, жизнь бок о бок с уже родным русским народом. Московская власть придала переселению организованные формы, переселенцам отводили земли. Тысячи и десятки тысяч людей стали двигаться по дорогам, ведшим на юго-восток, по рекам и озерам, ведшим на северо-восток. Заскрипели колеса бесчисленных телег, уключины бесчисленных лодок. Повторялось то, чего Европа не видела уже много-много веков, то, что Европа после великого переселения народов уже успела забыть.
Само собою разумеется, что переселение слагалось не в мгновенных формах. Люди переживали некоторый период сопротивления на местах. Людей некоторое время удерживала мысль о возможности перемены обстоятельств; массовое переселение было крайним шагом.
Самый значительный поток переселенцев направился в уже известные по сообщениям более ранних беженцев новгородские и тверские края, а отчасти и дальше – на Волгу и Оку. В 1627-35 гг. зарегистрировано 1.530 семей переселенцев на юго-восток, а в 1656 – 1657 гг. – 4.167 семей, всего около 6.000 семей, т. е. приблизительно 30.000 человек. Эта цифра (особенно, если к ней прибавить незарегистрированных переселенцев) была по тем временам громадной цифрой – население России в те времена было во много раз меньше современного. Данный поток переселенцев окончательно оформил позднейших калининских карел.
Менее значительный, но весьма все-таки заметный поток переселенцев направился в Карелию, кроме южной ее части, – туда, где оставалось еще много незанятых мест. Эта третья волна Корелы в Средней и Северной Карелии хорошо выделяется по диалектологическим признакам. Ныне она диалектологически отмечается в Ребольском районе и севернее, а также в Ругозерском и Тунгудском районах, имея кое-какие отражения и в Кемском районе, где, однако, сильнее чувствуется вторая волна. Замечательно, что речь Корелы третьей волны в Средней и Северной Карелии до сих пор сохраняет исключительно близкое сходство с речью Корелы в Калининской области. Современный карел, скажем, из с. Ругозера в Средней Карелии при встрече с современным карелом, скажем, из с. Толмачи Калининской области почти не ощущает различия в речи. Это – свидетельство недавней даты "расставания".
Позднее всех двинулась в путь Приботнийская Корела, которая в своих северных местах испытывала шведский гнет в несколько ослабленных формах. Последние группы Приботнийской Корелы появились в современном Калевальском районе в начале XVIII в. Сто лет тому назад население Калевальского района еще хорошо помнило о своем переселении, умея во многих случаях указать, кто откуда пришел. Как пришельцев помнил себя, между прочим, род знаменитого певца рун Перттунена. Речь приботнийских переселенцев была речью третьей же волны Корелы в Средней и Северной Карелии, однако, с некоторыми особенностями, принесенными из Северной Приботнии, где Корела была в относительно близких отношениях с финнами.
На старых местах Корелы не стало. Если Карельский перешеек до сих пор называется Карельским перешейком, то только по старой памяти. Если территория между Финским заливом и землей к северу от Ладожского озера до сих пор называется Западной Карелией, то только по историческим причинам. Если население этой территории подчас называется карелами, то не столько потому, что после "исхода" Корелы эти места оказались заселены теми финнами, которые ведут свой род от отпавшей Привыборгской и Присайминской Корелы, сколько по географическому признаку (как, скажем, русские в Сибири называются сибиряками).
На местах, оставленных Корелой, шведские власти расселяли финнов, преимущественно из тех, которые вели свой род от Привыборгской и Присайминской Корелы. Так появилось современное население старых земель Корелы. Финнов же шведские власти расселяли в Ингерманландии. Так появилось финское население в современных приленинградских местах, предки современных ингерманландцев. Ингерманландцев нельзя смешивать с Ижорой, которая, как это уже указывалось, составляет отдельную маленькую народность.
Надо, впрочем, указать, что, когда Россия начала свое контрнаступление против Швеции, население Южной и Средней Карелии несколько продвинулось на незанятые земли на крайнем востоке бывших шведских владений, где еще не успели расселиться финны. Часть населения Олонецкого перешейка вошла в б. приход Салми и в соседние места, не достигнув, впрочем, меридиана г. Сортавала. Часть населения Средней Карелии, очень небольшая, вошла в непосредственно севернее расположенные места.
