Ю.А.Мазинг
Валаамские рассказы
"Познания и странствия неотделимы
друг от друга. В этом заключается смысл любого путешествия,
будь то поездка в Кинешму или во Владивосток, в Афины
или Рим, на острова Тихого Океана или на остров Валаам
в Ладожском озере."
(К.Паустовский)
Много в России удивительных мест. Красивы, неповторимы
леса и поля, среди которых живут россияне. Каждый уголок как жемчужина,
большая или маленькая. Однако встречаются среди них очень редкие,
и тогда слагают про эти места легенды.
Лежит в водах Ладожского озера сказочный остров.
С незапамятных времен притягивает он к себе людей. Многие их поколения
трудились на нем, вкладывая частицы души и мастерство рук своих.
Вместе с Россией остров страдал, казалось, навсегда погибал, но
неизменно возрождался из небытия. И каждый раз становился все
прекраснее.
Валаам сумел вобрать и красоту, и разнообразие,
и душу народа. Сегодня в его природе и людях вновь встает из небытия
российская душа и величие. Туда наш путь.
Остров
"…на Валааме, возьмешь, бывало, краюшку
хлеба, и хоть три
дня оставайся в лесу: ни дикого зверя, ни злого человека".
(Игумен Варлам)
Всю ночь теплоход идет на Север. Позади остались
Санкт-Петербург, полноводная Нева, Шлиссельбургская крепость.
Бескрайни просторы Ладоги. Ночь тиха и светла. Торжественный ее
покой нарушает лишь шипение воды за кормой. Из водной глади озера
выплывают редкие огни маяков. Солнце совсем недавно опустилось
за горизонт, а уже встает снова. Белые ночи.
Раннее утро. Солнце поднялось довольно высоко
и начинает пригревать. Но дымка еще упорно стелится над водой.
Вдруг в белом молоке тумана ярко вспыхивает золотой купол. Сноп
света уходит то него вертикально вверх и рассеивается в голубизне
неба. Это церковь Никольского скита указывает вход в Монастырскую
бухту. Кажется, будто возносится она на небеса вместе с островом.
Монастырская бухта
Медленно втягивается небольшой наш кораблик в
узкую, как широкая река, но мелкую бухту. Большие, многопалубные
теплоходы, сюда не пройдут. Они могут причаливать только в глубокой
Никоновской бухте, на южной оконечности острова. А мы приближаемся
к самому сердцу Валаама. Проплывают мимо крутые, скалистые берега,
поросшие сосной. На высоком, почти отвесном берегу, под горой
Фавор, приютилась маленькая часовня. Около нее, одетый во все
черное, несет свою службу монах.
По преданию, именно здесь причалило судно, доставившее
на Валаам главную святыню – святые мощи основателей монастыря,
Сергия и Германа. Спасая от шведских нашествий, их несколько раз
вывозили в Новгород. В конце концов, обрели они покой на святом
острове. В честь этого события построили Покровскую часовню как
памятник обретения святыни и окончательного избавления обители
от шведских набегов.
Наш пароходик поворачивает, и вдруг скалы расступаются,
полого сбегая к воде. Правый берег порос густым лесом, а на противоположном
– небольшая пристань. Брошены сходни, и мы впервые ступаем на
Валаамскую землю. От пристани, круто вверх, мимо зарослей сирени
и старого монастырского сада, поднимается лестница. А выше раскинулся
Спасо-Преображенский Валаамский монастырь.
Монастырь
"… незыблемая твердыня
русского иночества."
(Н.С.Лесков)
На греческом языке слово "монастырь"
означает "уединенное жилище". Однако Спасо-Преображенский
Валаамский монастырь никогда не был только местом уединения. Сначала
он распространял в Приладожье более высокую культуру Руси, письменность.
Расширял торговые связи. Потом отправлял своих монахов и в другие
страны, на другие материки: Алеутские острова, Аляску.
Недавно, посреди острова, на развилке лесных
дорог, встал деревянный крест. В память о десяти из числа монастырской
братии, что отправились в конце позапрошлого века на Алеутские
острова "…ради проповеди слова Божия и обращения неверных
к Христовой вере". Среди них был отец Гермоген, почитаемый
ныне за основателя православной церкви в Северной Америке. Поставлен
памятный Крест американской делегацией, посетившей остров.
Тяжелым трудом создавался монастырь. Из века
в век повторялось одно и то же: появлялись шведские корабли, воины
высаживались на берег, убивали монахов, выжигали дотла деревянные
постройки, грабили. Вражеский флот уходил, монастырь строился
заново. Возрождался из пепла. А потом были победы русских воинов
под водительством царя Петра. По его воле возникшие Санкт-Петербург
и Кронштадт, навсегда загородили Ладогу, а с ней и Валаам , от
вражеских набегов.
От пристани к монастырю ведет гранитная лестница
и выстланная известняковыми плитами дорожка. Вдоль нее выстроились
красавицы лиственницы, кусты сирени, клены, ясени… Приводит
дорожка к главному входу – Святым воротам. А вокруг, по склонам
холма раскинулись сады. Прекрасные эти фруктовые сады разведены
на голом камне, многотрудным и многолетним наносом земли.
В центре монастыря собор с голубыми куполами,
рельефно проступающими на фоне бегущих белых облаков. Он спрятался
внутри квадратов из двухэтажных зданий, одно в другом. Здесь их
называют каре. Массивные, приземистые стены каре будто вросли
в землю. В них располагаются кельи монахов, больница, трапезная,
разные службы.
Сразу за собором, за внешним каре, старое монастырское
кладбище. Черные надгробные плиты. Однако многие захоронения монастырской
братии исчезли. Бурная жизнь русского государства и общества в
XX столетии больше всего сказалась на кладбищах. Почему они не
давали покоя? Сколько их уничтожено! Зачем? Сильно пострадало
старое кладбище. Обеднела наша память.
Издавна занимался монастырь не только служением
Богу, свое хозяйство вел, торговал. Хозяйство это было разносторонним
и обширным. Поэтому раскинулись вокруг собора разные постройки:
Работный дом, Водопроводный дом, каретные сараи, Главная кузница,
столярная мастерская, лесопильня. Работный дом очень большой.
С одной его стороны могли жить 300 сезонных рабочих, с другой
размещались разные мастерские, с третьей – зимняя конюшня и сеновал
сразу на 100 лошадей.
Как поднимешься по гранитной лестнице, направо
уходит короткая аллея, обсаженная туей. Заканчивается она красивым
белым зданием с парадным крыльцом. Это зимняя гостиница. Построена
она специально для мирян, приезжавших на Валаам . Над парадным
крыльцом гостиницы, выше второго этажа – мансарда. Именно в ней
останавливались и подолгу жили великие русские художники. И сейчас
первый и второй этажи – гостиница. Тянутся люди к Валааму.
Возродился монастырь от последних напастей недавно.
Без малого 50 лет жил остров без монахов. Был здесь интернат для
раненых, ставших инвалидами. Был здесь музей-заповедник, во времена
которого стала исчезать мерзость запустения, началось восстановление
архитектурных памятников. Но не было главного для Валаама – жизни
духовной. Сейчас она возрождается. Медленно и с трудом, в муках
и поисках, вместе со всей нашей страной, Россией. Пожелаем монастырской
братии и всем нам успеха на этом пути.
Жизнь на острове. Давно и вчера
Сурова северная природа. Тяжела, неустроенна жизнь
на острове. Не позаботился летом об овощах, не вырастил картошку,
зимой без них скучать будешь. Жилье по большей части старое, неприспособленное,
обветшалое.
Раньше в окрестных селах самыми завидными женихами
считались молодые парни, которые вернулись из монастыря с шейным
платком, косынкой. Вручал его сам игумен, настоятель монастыря.
Да только тому, кто два года исправно трудился. Косынка была залогом
того, что молодец не только сильный и здоровый, но еще сноровистый
и умелый в крестьянском деле.
На пристани громоздятся груды бревен, которые
тут же распиливают на чурки. Зима на острове длинная, снежная.
Каждый на острове до самого лета топит свою печку. Дров нужно
много, а запастись ими можно только летом. Осенью Ладога бурная,
шторм накатывается за штормом. И зимой она часто до конца не замерзает.
Хоть и близко до города Сортавала, что на материке, а не доберешься.
До самого мая лишь вертолетом долететь можно.
Жители Валаама издревле привозным лесом пользовались,
с материка и близлежащих островов. В лес лишь изредка приходили
с топором и пилой. Лесопилка работала в основном на валежнике,
смолу и скипидар гнали из выкорчеванных пней. Поэтому и сохранилась
нетронутой лесная глушь на острове. Большая ее часть живет в режиме
заповедника: не рубят лес, не выпасают скот, не ездят машины,
даже люди наведываются редко. Никто не тревожит.
Приехал на остров молодой, никому не известный
композитор, П.И.Чайковский. Увидел серую гладь Ладоги, угрюмые
скалы Валаама, тоскливое низкое небо с быстро несущимися черными
тучами. И возникла музыка. Новая, необычная Первая симфония "Зимние
грезы". Здесь зародилась ее вторая часть, которую композитор
назвал "Угрюмый край, туманный край". Музыка имела большой
успех и стала первым признанием молодого П.И.Чайковскому.
На Валааме подолгу жили и писали картины удивительнейшие
русские художники. И первый среди них Иван Иванович Шишкин. Наверняка
ты уже видел его картины, ими часто иллюстрируют букварь. Именно
Валаамская картина "Местность Кукко" принесла художнику
золотую медаль Академии художеств. А тогда это давало возможность
поездки заграницу, возможность учебы у лучших европейских мастеров.
Следом живописную школу Валаама прошел "чародей света",
как его называли современники, Архип Иванович Куинджи. Его картину
"На острове Валаам " можно увидеть в Третьяковской галерее,
а другую, написанную здесь, "На Ладожском озере " –
в Русском музее.
Тяжелая болезнь привела на северные берега Ладожского
озера необыкновенного русского человека, большого художника, философа,
гражданина мира – Николая Константиновича Рериха. Здесь, в этой
мансарде, в прогулках по острову он выздоровел, от как казалось
безнадежной легочной болезни. И подарил нам картину "Святой
остров".
Разные люди бывали на Валааме. Работали, творили,
мечтали, просто жили. Все, что мы видим, создано их руками. Трудами
монахов и окрестных крестьян, строителей, лесоводов, реставраторов,
садоводов. Благодаря их безвестному труду возник удивительный
мир единения творений человека и природы, дошел до нас трепетный
аромат старины. Поклонимся им в пояс, жившим и живущим.
Отец Исидор
У каждого из нас, и у тебя, есть два человека, особенно нам близких.
Мать и отец. Люди, воспитавшие нас, научившие различать добро
и зло. Они всегда поймут тебя, всегда простят и помогут. Но мир
настолько велик и разнообразен, что познать его без помощи учителей
уже давно стало невозможно. И когда ты подрос, мама с папой привели
тебя в школу, к учителям.
На Валааме тоже есть школа. Один из ее учителей необыкновенный.
Преподает он историю, его уроки очень нравятся детям. Это отец
Исидор. Стройный, с удивительно добрыми и отзывчивыми глазами
молодой человек. Ходит в длинной черной одежде с широкими рукавами,
которая называется ряса, а голова всегда покрыта шапочкой, тоже
черной, потому что он член монастырского братства, монах.
Кроме обычной, на Валааме работает воскресная школа, при монастыре.
Душа ее, создатель – отец Исидор. В редкие, свободные от многочисленных
трудов минуты, он всегда окружен детьми. Мальчиками и девочками.
Маленькими и большими. Шевелится на ветру длинная ряса, а он медленно
идет, беседуя. И обязательно какая-нибудь девочка доверчиво держится
за его руку.
Однако отец Исидор учит не только детей. Он наставник монахов,
богомольцев, верующих островитян. К нему идут за советом и поддержкой,
в беде и радости. Очень много у отца Исидора проблем и забот,
самых разных и неожиданных. Уверенно и достойно несет он свое
служение, никогда никому не отказывая в душевном слове.
В детстве, юности все мы жаждем знаний. В то же время очень
хотим, чтобы нас любили и понимали. Перед учителем испокон веку
стоит задача: не только передать свои знания и научить достойной,
праведной жизни. Каждый настоящий учитель решает ее по-своему.
И отец Исидор, человек в высшей степени культурный и образованный,
идет своим путем. Человек искренне верующий, дает он детям знания
через духовное общение.
"Пусть возрастает
Вера в тебя
И прославляет
Бога – земля…"
Так звучит одно из шести четверостиший гимна Валаамской обители.
На всю жизнь останется у его учеников вера. Вера в душевное величие,
вера в торжество Добра и Любви.
Никольский скит
Стоит он на острове, при входе в Монастырскую
бухту. К нему, через крошечные островки, по деревянным мосткам,
идет дорога. Днем голые островки вовсю разогреваются на солнце.
К вечеру одно удовольствие полежать на этих теплых, ласковых камнях.
В глубоких, полных воды расщелинах, похожих на ванны, кипит жизнь.
Вода теплая-теплая, как в каком-нибудь южном море.
Жаль только, что забредающие сюда туристы, много грязи после себя
оставляют. Битые бутылки, жестяные банки, обрывки бумаги, пачки
из-под сигарет, полиэтилен – всего не перечислишь. Давай договоримся,
во время наших прогулок будем собирать весь этот мусор. И друзья
нам помогут. Отнесем его на свалку или аккуратно в землю закопаем.
Так мы всегда вместе с нашими учениками делаем, на любой экскурсии.
Пусть немного, а чище станет. Всем приятнее.
В центре островка, небольшая прекрасная церковь
во имя святого Николая. Шатер ее крыт листовой медью, которая
ярко вспыхивает под малейшим лучиком света. Святитель и чудотворец
Николай – покровитель всех плавающих на море. Поэтому его храм
служит маяком, который указывает путь к Спасо-Преображенскому
монастырю, вход в его бухту.
Близ церкви, в закрытой от северных ветров лесом
и каменной стеной ложбине, растет небольшой сад. Трудно, долго
пришлось его выращивать, как и все сады на Валааме. Сначала на
голый камень положили ветки, хворост. Придавили мелкими камешками,
оставили перегнивать на несколько лет. Потом на баржах с материка
привезли земли, а с низин острова натаскали торфа. Смешали все
вместе и засыпали полу перегнившие сучья. Получилась почва и дренаж
под ней. Посадили яблоневые деревья, оберегали их, особенно зимой.
Укрывали корни соломенными матами, стволики обвязывали пушистыми
еловыми ветками, засыпали снегом. Теперь вошли деревья в силу.
Растут и плодоносят.
Монахи Никольского скита занимались рыбной ловлей,
ночью зажигали огонь на колокольне. Летом в церкви ежедневно,
непрестанно читали псалтири, за которыми поминались имена живых
о здравии и усопших о упокоении. И еще одна была у них обязанность
– таможенный досмотр. Преграждали они путь на остров спиртным
напиткам и табаку.
Нет сейчас таможни. Стараются все, чтобы не было
на острове спиртного. Очень уж неприглядно будет выглядеть пьяный
человек среди великолепия природы, в стенах монастыря. А вот сигареты
и папиросы есть, к сожалению. Великолепный, чистый воздух курители
табака отравляют. Окурки и пустые пачки из-под сигарет где попало,
бросают. Жаль.
Рядом с Никольским скитом, на привольных плесах,
множество уток кормится. Каких только здесь нет! И кряква, которую
видим мы чаще всего, и чирки, и даже редкий теперь гоголь. Крикливые
чайки кружатся. Вокруг привольно раскинулась Ладога. То тихо у
ног плещется, то крутой волной накатывает, гневается. А в шторм
страшной делается, дикой. Свистит, завывает ветер. Воздух вдруг
становится густым, не вздохнуть, не проглотить. Прячется все живое,
стонут деревья.
Но буря всегда кончается. Выглядывает солнышко,
согревает все вокруг. Радуются, поют птицы. И тогда снова хочется
любоваться очаровательным озером. А лучшего места, чем Никольская
гора, не сыскать.
Закат
Если вечером у Никольского скита сесть на берегу,
то увидишь зрелище, которое никогда не забудешь. Закат солнца.
Вечер. Птицы еще не угомонились, но постепенно
затихают. С мелководий поднимаются на крыло утки и отправляются
на ночлег. Крики чаек становятся все тише и, наконец, замирают
вдали. Барашки волн становятся все меньше, постепенно исчезая,
и лишь тихим-тихим журчанием воды в прибрежных камнях озеро напоминает
о себе. Матовый диск солнца коснулся глади озера, медленно погружаясь
в него.
Но вот солнце утонуло, только последние лучи
его вспыхивают на шатре собора, пробегают по верхушкам сосен.
Какая-то шальная птица в полном молчании стремительно несется
в глубь острова. Опускаются сумерки и лес затихает перед таинством
ночи. А на западе, там, где воздух соединяется с водой, разливаются
необыкновенные краски. Одна переходит в другую, смешивается с
третьей, порождая самые невообразимые оттенки. На тебя обрушивается
беззвучная и красочная симфония неба.
Длится она лишь короткие минуты. Яркие краски,
заливающие полнеба, становятся глуше, спокойнее, мягче. Сумерки
все гуще. Последний всполох света! … И все. Настала ночь. Тихая,
прозрачная, светлая. Знаменитая белая ночь.
Котенок
Животных на острове, особенно птиц, очень много.
Белки и зайцы, в водоемах ондатра, есть горностай, куница и норка.
В суровые зимы, по льду, приходят лоси, да и остаются жить. Однако
Валаам может прокормить только пятерых. Остальных приходиться
отстреливать, иначе они съедят весь молодой древесный подрост.
Конечно, живут на острове лошади, собаки, куры, козы, коровы и
овцы. Однако самые необычные жители это кошки.
Как-то отправились мы на экскурсию в залив Петровский,
на север от главной монастырской усадьбы. К заливу ведет живописные
дорога, то взбирающаяся по гранитным лбам вверх, то падающая в
болотистые низины. Начинается она от монастырской конюшни. Стоит
здесь раскидистое дерево. С него-то и донеслось отчаянное мяуканье.
На нижней ветке сидел маленький, с белой грудкой
и лапками черный котенок. С земли до ветки было никак не меньше
двух метров. Как он туда забрался? Сделали мы пирамиду – самый
большой и сильный встал внизу, а к нему на плечи взобрался самый
легкий и длинный. Достали котенка. От рук он отбивался, шипел.
Сразу на землю спрыгнул, гордо посмотрел и пошел, как ни в чем
не бывало.
Посмялись мы, и пошли по дороге. Глядь, а котенок
за нами бежит. Уши торчком, хвост держит прямо, как свечку. Весь
такой самостоятельный, уверенный. Стали гнать его обратно, далеко
идем, не добежать тебе будет. Куда там, даже и ухом не повел!
Хотели помочь, так он в руки все равно не дается – шипит, царапается,
кусается. Ну что же, делать нечего, пошли с нами. Путь не самый
близкий, километра три будет в один конец.
Так и бежал котенок следом до самого залива.
А хвост все время трубой! Вышли мы на берег Ладоги, разбрелись
кто куда. По валунам прыгаем, в прозрачную воду смотрим. Вдалеке
утки плавают, над нами чайки кричат. Котенок наш и по камням прыгает,
и с кампанией новой освоился. Нашли ребята мертвую чайку, стали
крылья ее рассматривать, перышки перебирать. И он мордочкой тычется,
интересуется. Вскоре совсем к нам привык. Дозволил его "кошачье
величество" гладить, и даже глазки помыть.
Собрались, пора обратно, обедать. Обедали мы
в трапезной монастыря, опаздывать туда никак нельзя было. Идем
быстро, а котенок не отстает, хвост все так же трубой держит.
Неутомимый. Дошли до трапезной, мальчики головные уборы сняли,
а девочки косынки повязали. Тихо, в молчании в трапезную зашли.
И котенок с нами! Только здесь у него незадача случилась. На пороге
его молодая кошка встретила. Зафыркала, шерсть взъерошила, зашипела
и прогнала нашего котенка. Куда в чужой дом суешься?
Отобедали. Пища простая, суп да каша и ни грамма
мяса. Но что удивительно, очень сытная и вкусная еда. Никто из
нас и не думал никогда, что так приятно в тишине, торжественно
вкушать. Вышли мы, стали котенка звать, но не нашли.
Уж потом заметили, что все Валаамские кошки,
как наш неутомимый котенок, ходят. Уверенно, с достоинством, обязательно
хвост вертикальной струной держат. Собаки их, на всякий случай,
стороной обходят. А котенка мы больше не видели. Обиделся, наверное,
что не заступились за приятеля.
Игуменское кладбище
Если пойти на северо-восток от монастыря, дорога
очень скоро превратится в пихтовую аллею. Старые деревья тихо
качают ветвями, будто перешептываются. Сквозь кружево мягких иголок
пробиваются солнечные лучи, торжественно и умиротворенно освещая
наш путь. Многие из вековых деревьев не выдержали борьбы с суровыми
северными ветрами, погибли от старости. Остались от них только
полусгнившие корни, и прямо в эти пни высажены молодые пихточки.
Под защитой вековых деревьев, впитывая соки погибших, доверчиво
тянутся они вверх. Растут.
Пихтовая аллея ведет к Игуменскому кладбищу.
Кладбище… По-другому здесь растут деревья и кусты, травы и цветы.
Шорох ветра кажется невнятным шепотом, а в порхающих, щебечущих
птицах чудятся души умерших. Даже запахи здесь особые, непривычные.
В городе мертвых свои улицы и аллеи, проспекты и переулки. А вместо
домов – могилы. Последний след близкого человека. Ты, надеюсь,
еще не испытал этого горького чувства. Не видел превращения еще
вчера живых, теплых, родных рук в холодное тело. Горе и страх.
Естественное чувство любого существа перед ликом смерти.
Может быть, и есть жизнь после смерти, загробная
жизнь. Монахи свято в это верят. Там, во второй жизни праведники
испытывают вечное блаженство, а люди, творившие зло, обречены
на вечные муки. Так ли это, проверить не смог еще никто, и вряд
ли сможет. Но всегда мучительна жизнь человека, оскорбившего память
предков.
Игуменское кладбище старое, заросшее буйной зеленью.
В центре, на возвышении храм и могилы игуменов, настоятелей Валаамского
монастыря. Чуть в стороне большой каменный крест отмечает место
пустынной кельи отца Назария. В ней уединился он под землей, отойдя
от дел настоятельских, до своего отъезда в Саровскую пустынь.
Здесь лежат люди, чьими руками и помыслами возник удивительный
мир – остров Валаам .
Тихо… Торжественно и печально. Лучи света почти
не пробиваются сквозь листву. Но не страшно, совсем не страшно.
Хочется не спеша бродить мимо могил, вчитываясь в старые надписи,
пытаясь представить путь человека, покоящегося под могильной плитой.
Что думал он, о чем мечтал, к чему стремился, о ком волновался?
На игуменском кладбище хочется побыть одному. Обратиться мыслью
к длинной череде наших предков, поклониться им. И сверить свой
жизненный путь: не слишком ли извилист?
Кладбище – памятник каждому человеку на Земле.
Растут молодые пихточки на аллее к игуменскому кладбищу. Постепенно
впитывают из пня запасы, накопленные предшественником. Набираются
сил. Так и ты, каждый из нас, растет не на пустом месте. Медленно
набирается знаний и опыта своих родителей, бабушек и дедушек.
Семьи, которая зовется человечество. Мы идем по жизни под защитой
памяти предков. Пройди этот путь с достоинством, уверенно и счастливо.
Оставив память о себе делами, своими детьми, своим домом, своей
страной. Все, что ты сделаешь, хорошее и плохое, останется будущему.
Все останется людям. Людям Земли.
Праздник Всех Святых
Есть на острове скит, как маленький монастырь,
очень строгих правил. Попасть в него можно лишь единственный раз
в году, когда празднуется день Всех Святых. Накануне праздника
возникает на острове всеобщее оживление. Приходят теплоходы и
катера с богомольцами, появляются художники, фотографы, телеоператоры.
Остров живет ожиданием торжественного дня, единственного, когда
можно посетить Всесвятский скит. Многие из нас – люди не верующие.
Но, не зная верований, храмов никогда не поймешь душу народа,
его обычаев. Пойдем вместе с нашими учениками, услышим и увидим
храм православный.
Сегодня, накануне этого большого церковного праздника,
служба в Спасо-Преображенском соборе начинается в полночь и длится
до утра. Оденься опрятно, не нарушая православных традиций. Если
ты девочка, надень юбку, а волосы повяжи косынкой. Если мальчик,
не забудь при входе снять головной убор. В храме, как и в читальном
зале библиотеки, нельзя громко разговаривать, смеяться, потому
что ты будешь мешать верующим людям общению с Богом.
Идет праздничная служба. Она особенно торжественна.
В церкви полусумрак, ярко освещен только алтарь. Его иконы полны
сиянием. Священник и помогающие ему при Богослужении в красивых,
шитых золотом и серебром, праздничных облачениях. Задушевно звучит
мужской хор монастыря, движется по своим законам молебен. Храм
полон людьми. Жарко горят свечи, потрескивают. Воздух пропитан
ни с чем не сравнимым запахом ладана. На душе спокойно, мысли
умиротворенно витают в заоблачной дали. Однако ты, наверное, притомился
с непривычки? Можно выйти и посредине службы, этим мы никого не
оскорбим, никому не помешаем.
На улице белая ночь. После церкви холодно, тело
бросает в дрожь. Ноги сами выносят из монастыря, в поле. На востоке
уже светлое небо, а мысли все еще там, среди свечей. Тихонько
отправимся спать. Ляжем рядом с нашими товарищами, с теми, кто
по каким-то своим причинам не пошел. А зря, сегодня они много
потеряли, не прикоснулись огромной части русской культуры.
Утром идем уже все вместе. Крестный ход еще внове.
Отправляется он от собора. Впереди в желтых, блестящих одеждах
монастырские отцы, одетые в черное братия, праздничные прихожане,
гости. Процессия движется к часовне Благовещения, одному из самых
старых строений острова. Здесь остановка, краткая служба. Удивительно
хорошо и чисто поет монастырский хор. Вокруг очень много людей,
самых разных. Тут и жители поселка, и специально приехавшие в
этот день туристы, и люди, работающие на острове.
Идем дальше, торжественно. Огибаем Монастырскую
бухту и мимо лесничества выходим к высокой, замшелой скале. На
ее боку надпись: "Сделана сия дорога в 1845 году". Короткий
спуск вниз, поворот и мы на каменном мосту. На его арке тоже надпись:
"Возобновлена сия канава в 1863 году". Владимирский
мост перекинут через канал, который соединяет Монастырскую бухту
и озеро Сисяярви. Вход на мост обрамляет кирпичная арка, в которой
когда-то были чугунные ворота. Перейдя мост, крестный ход останавливается
у Владимирской часовни. Мы на Скитском острове.
Тепло и светло в сосновом лесу. Вовсю поют птицы,
стрекочут кузнечики. Ароматы луга, жужжание пчел смешивается с
запахом ладана, позвякиванием кадила, пением молитвы и мягким
шорохом сотен ног. Величаво торжественны красные, по краям обшитые
золотом, хоругви в руках монахов. Их праздничные одежды, красные
флаги необычны и неожиданно удивительно красивы на фоне темной
зелени леса.
Показалась сосна-великан, самое старое дерево
на острове. Ей около 400 лет. Когда она появилась из семечка на
свет божий, до рождения царя Петра оставалось еще 100 лет! На
острове в это время хозяйничали шведы, уничтожившие монастырь.
Слева проглядывает голубая вода озера Сисяярви. Берега его здесь
крутые, обрывистые, почти отвесные. Рядом, на небольшом холме
растет могучая, высокая сосна. Люди называют ее Шишкинской сосной.
Говорят, именно ее писал на этюдах Иван Иванович Шишкин, которого
современники называли "певцом русского леса". Следом
идут могучие, почти двухсотлетние, дубы. Посажены они одновременно
с постройкой современных зданий скита Всех Святых.
А вот и белые стены, с башенками по углам. Белый
скит. Посредине кованные из чугуна ворота. Сегодня, единственный
раз в году, они гостеприимно распахнуты. Однако сначала крестный
ход обходит скит вокруг, по окружающему его дремучему лесу. За
стеной небольшие поля и огороды, традиционный, ухоженный монастырский
сад, хозяйственные постройки. А в центре церковь во имя Всех Святых
в земле Российской просиявших.
Степенно, неспешно вступает мы за ограду. Обходим
вокруг церкви. В ней начинается служба. Но внутрь все сразу не
помещаются, поэтому заходят по очереди. С северной ее стороны
вырыт колодец, облицованный серым тесаным гранитом. Вода в нем,
по всеобщему убеждению, святая и обладает чудесными свойствами.
Почти каждый захватил с собой какую-нибудь емкость, или хотя бы
кружку. У колодца стоит монах, черпает воду ведром, и наливает
всем желающим. Вода родниковая, чистая и светлая, на вкус приятная,
долго не портится. Каждый из нас ее попил. Может, кто-то и почувствовал
чудо, чудо приобщения к таинству слияния со святым островом?
Вечер, медленно растут тени деревьев. Кончился
праздник. Закрылись скитские ворота. Разошлись люди. До следующего
года, когда снова соберет их вместе вера. Либо тяга к этому удивительному,
неодолимо влекущему к себе месту. Острову совершения таинства
единения нашего с окружающим миром.
Прогулка по острову
Трудно представить себе более поэтичное место,
чем Валаам . По берегам высятся суровые гранитные утесы. А по
гладким, отполированным водой и ветром камням "струятся"
потоки застывшей лавы. Свидетели грандиозной схватки Огня и Воды.
Времени, когда зарождалась наша планета. Валаам – остров, подаренный
нам вулканом.
По скалам, цепляясь за каждую щелочку, за каждую
расщелину корнями, громоздятся сосны. Они невысоки, а стволы искривлены
в извечной борьбе с ладожскими штормами. Вид каждой из них – свидетельство
отваги и непреклонности жизни. И тут же удивительные ели. Их нижние
ветви не засыхают, как обычно в лесу, а одевают дерево пушистой
юбкой махровых иголок. Спасают ствол и корни от лютого морозного
ветра.
В лесу деревья стоят "бородатые", такого
нигде больше не увидишь. Это на ветках разросся знаменитый лишайник,
уснея. Знаменит он тем, что хорошо растет только в чистом воздухе.
А дышится на Валааме удивительно легко! Дикая, необузданная красота
камня смягчается изумрудными мягкими болотами и тихими прозрачными
озерами. Буреломы и густые заросли вдруг смиряются тенистой аллеей,
светлой дубовой рощей. Или прорезает вдруг лес обсаженная пушистыми,
ласковыми пихтами дорожка. Пологая арка моста отражается в спокойной
воде. Часовня или Поклонный Крест оживляют суровый пейзаж. Нет
другого места, где человек сумел бы так ненавязчиво, любовно дополнить
природу, не нарушив единства с ней.
Пройдемся в сторону Большой Никоновской бухты.
Вскоре справа откроется длинный, узкий заливчик озера Сисяярви,
весь поросший болотным ирисом (или касатиком) с красивыми, желтыми
цветами. Если перевести название озера с финского, то получится
"внутреннее озеро". В этом месте можно отправиться по
уходящей вправо лесной дороге. Перейдя развалившийся мост через
реку Иордан, попадаешь на монастырскую ферму. Когда-то ее называли
дворцом для коров, такой большой и удобной она была. В домике
рядом с ней, бывшем рыборазводном заводике, живут и работают ученые-биологи
Петербургского университета.
Хорошо идти по дороге. Летом по ней много людей
каждый день проходит, в основном туристов. Вскоре слева откроется
самое большое озеро Валаама – Лещовое, которое еще называют Мертвым
морем. Протоками оно соединяется с озером Сисяярви, которое на
самом деле глубокий залив, и заливом Лещовый. Через протоку перекинут
мост. Сама протока, которую называют река Иордан, прямая и ровная,
как канал. По берегам ее, поросшим густым лесом, огромные валуны
и нагромождение невысоких скал. В скалах, густо поросших лишайниками
и мхом, попадаются маленькие пещеры. Место дикое, необузданное
и загадочное.
Только кончилось озеро, дорога делится на две.
Налево она идет к метеостанции, которая когда-то давно была всего
лишь водомерным постом. Расположена она на маленьком полуострове,
мысе Красном. Рядом залив Красный, берега которого отвесно обрываются
в Ладожское озеро . "Красный" на древнем русском языке
означало "красивый". И действительно, дух захватывает.
От воды, неровными уступами, в трещинах, поднимаются каменные
стены. Мох мягко покрывает их, упрямые деревья из всех сил цепляются
за тонкий слой почвы. В шторм огромные волны обрушиваются на скалы,
взметая тысячи брызг. Тогда дрожит остров в смертельном водовороте,
стонут деревья.
По Никоновскому полю выходим мы к уютному Гефсиманскому
скиту. По окраске стен называют его еще "Желтый скит".
А дальше свернем на неприметную пихтовую аллею. Так мы с тобой
выйдем на берег Малой Никоновской бухты. Многие считают ее самой
красивой и живописной на Валааме. Говорят, чтобы услышать душу
острова, именно здесь надо встретить закат и восход солнца.
Даже в очень сильный шторм, когда идут по Ладожскому
озеру волны величиной с двухэтажный дом, здесь тихо и спокойно.
Левый берег полого сходит к воде. Выстланный замшелыми камнями,
он весь покрыт темной зеленью елей и сосен, среди которых разбросаны
светлые пятна берез и рябин. Зато противоположный берег встает
из воды неприступной, почти отвесной стеной. Редкие корявые сосны
цепляются растопыренными корнями за голые скалы. А в вечернем
сумеречном свете смотрят с древних скал лики неведомых языческих
богов. Монахи зовут скалу гора Елеон.
Как не жаль, нам пора возвращаться. Назад, в
Монастырскую бухту и уютную Зимнюю гостиницу. Кончается наше путешествие,
наш рассказ. Завтра в обратный путь.
Прощание с островом
Незаметно пролетели дни на Валааме. Снова монастырская пристань,
тот же кораблик и мы на его борту. Ярко светит солнце, хотя уже
10 часов вечера. Тепло и тихо, спокойно и уютно. Катер разворачивается
и медленно двигается по фарватеру. Справа, на высоком каменном
откосе парит Спасо-Преображенский собор. Маленькая Покровская
часовня, в которую только что зашел монах. Оба берега бухты купаются,
утопают в зелени. С поверхности срываются утки, долго бегут по
воде, отталкиваясь лапами. Наконец взлетают, и сразу слышен характерный
посвист маховых перьев. Пролетят немного и плюхаются на воду,
взметнув целый фонтан брызг.
Торжественно выплывает Никольский скит. Вокруг начинают мельтешить
чайки, пристраиваясь за кормой катера. Медленно, все шире и шире,
раскрывается Ладога. Начинает покачивать. А остров подергивается
пеленой, белый дымкой. Очертания деревьев и скал размываются,
краски становятся глуше. Только ярким золотом горит купол Никольского
скита, отбрасывая в голубое небо острые желтые мечи света. Но
вот последний всполох, и все… Нет острова. Он исчез, будто легендарная
Земля Санникова. Позади один стелящийся по воде туман.
А вдалеке уже видны материковые шхеры, зеленые ладожские острова.
Впереди пристань города Сортавала, железнодорожная станция и ночной
поезд. Утром нас встретит прекрасный город Санкт-Петербург. Но
сердце и душа рвутся обратно, в удивительный мир этого святого
острова. Мы никогда его не забудем и непременно к нему вернемся.
Во сне и наяву. Прощай, Валаам . И до скорого свидания.
